Чтобы отвлечься, я сделал радио громче. Биты музыки сводили с ума. На станции с новостями говорили об ограничении улова кильки в Бискайском заливе. Меня подташнивало. Желеообразный, лишенный кислорода воздух висел над расплавленным шоссе; рваными кусками, медузами покачивался перед глазами.
- А, что - довольно интересный эффект, - подал реплику сидящий внутри меня дежурный врач-психиатр. -Не следует заострять на себе внимание, так каждый может свихнуться. Посмотрим лучше, как воздух сгущается в желейную призму, как, преломляясь через нее, чудесно преображается мир.
С окружающим миром у меня старые счеты. Думаю, кое-кому из нашего эмигранского племени знакомы возникающие временами предчувствия или миражи. Инопланетное, халовинное ощущение Америки. В обычной, повседневной жизни оно запрятано за углом, за порогом сознания. Подозрение в том, что невинный, 'такой же, как и везде'красивенький американский ландшафт - всего лишь обман зрения, каверзная виртуальность. Что сейчас произойдет дьявольское расслоение пространства; отлетят полоски слюды и убедишься, что давным-давно пребываешь в пустоте загробного мира.
В былые времена метафорой обмана служили зеркальные комбинации. Теперь - чехарда микрософтных 'окон'; клик - ты в ином свете.Стоит мне завестись, я жду - сейчас сменится экран-заставка, и я более не смогу пренебрегать очевидным фактом, что хожу вверх ногами по чужой стороне планеты. Не думаю, что один я такой, кто не удосужился здоровым образом отупеть; что лишь у меня редкаяэмоциональная лабильность и ожидание мистификаций.Первый, я сам хочу верить, что американская 'мейн стрит' естьпродолжение улицы моего детства; что здесь, как и там, проливается тот же дождь и те же ползут облака.