Она не стала ничего предпринимать и продолжила поиски. Простукала стены – вдруг найдется тайник? Столь набожная девица просто обязана была вести дневник, хотя бы для того, чтобы напоминать себе о необходимости бороться с греховными помыслами. Стены комнаты были обшиты викторианскими панелями без единой щелки, ковер на полу кто-то намертво прибил гвоздями, подоконник был завален вязаной одеждой. Фрина брала один пуловер за другим и встряхивала, но ничего не обнаружила. Видимо, Алисия прихватила дневник с собой. Так, Пол, должно быть, уже очнулся, решила Фрина и вышла в коридор посмотреть, как его дела.

Ослабевший мальчик сидел на полу. Фрина протянула ему свою сильную руку и помогла подняться. Она дернула его вверх, их лица оказались совсем рядом. Подобный розовому бутону рот приоткрылся и стал влажным. Фрине показалось, что вот сейчас он ее поцелует. И что ей тогда прикажете делать?

Но честь ее не пострадала, и щекотливый момент не имел развития. Находившееся в опасной близости тело отдалилось. Может, это все ей просто почудилось? Откуда взяться такой глубинной страстности в столь юном мальчике?

– Ну вот. Теперь все прошло, верно? Ты очень привязан к своей сестре?

Зря она спросила. Пол весь напрягся и высвободился из ее объятий.

– Нет. Она вечно всюду свой нос совала, да еще эта ее проклятущая религия. Алисия считала себя лучше всех вокруг. Но я огорчен тем, что она пропала.

Он проводил Фрину вниз; там ее поджидала Кристина, говорившая слабым шопотом:

– Алисия взяла свою пляжную сумку и смену белья. Больше ничего не пропало.

– И у вас нет никаких мыслей по поводу того, куда она могла направиться?

– Нет, разве только пошла в монастырь. У нее хватило бы денег доехать до Элтема, но монашки заявили, что ее там нет.

– Вы тревожитесь о ней?

– Конечно.

– Скажите, а Алисию легко можно обвести вокруг пальца? Села бы она, например, в незнакомую машину?

– Нет. Особенно если там мужчина. Она очень… стеснительная.