На прощанье, высыпав весь сахар под нос Мамаю, девочки побежали прятать сахарницу обратно в буфет, и тут как раз всех позвали к обеду.

Приборы за столом пришлось переставлять, потому что девочки в рев требовали, чтобы их посадили рядом с Сашей, и ей было приятно немножко за ними присматривать и командовать. Она чувствовала, что с каждым разом все больше привязывается к этим почти чужим, славным маленьким пискушкам...

За обедом были взрослые гости и шли шумные и скучные взрослые разговоры. К папе тянулись с рюмками и поздравляли с тем, что где-то очень похвалили его последнюю работу.

Софья Филипповна тоже чокалась и сияла, как будто это касалось ее больше всех, и Саша с радостью почувствовала, что теперь та ей совсем не правится.

Папа выпил рюмку водки, чокаясь с каким-то серьезным грузным человеком в очках, который его поздравил вполголоса и без улыбки, как будто даже грустно, отчего поздравление вышло самым убедительным из всех. Софья Филипповна, не переставая приятно улыбаться, налила папе вина.

- Ненавижу я вино! - сказал папа.

- Приучайся, - противно ласково сказала Софья Филипповна. - Это очень хорошее, оно редко попадается.

Папа отвернулся от нее, оставив рюмку нетронутой, и, встретившись глазами с Сашей, слегка ей подмигнул, указывая на тарелку, чтобы ела как следует.

После этого они постоянно переглядывались под шум голосов гостей и звон тарелок, и это было необыкновенно приятно - сознавать, что они двое тут как будто отдельные от всех и одни понимают друг друга.

Нянька повела девочек укладывать спать, и, хотя Софья Филипповна как раз начала резать торт с шоколадным кремом, Саша сползла потихоньку со стула и тоже вышла, потому что ей жаль было готовых разреветься девочек.

Кроватки у девочек были с сетками, какие делают для совсем маленьких.