– Это уж наверняка, ваша светлость. То же самое будет и с господином де Фавра, который сейчас у его высочества графа Прованского и который несомненно беседует с ним о пьесе господина Карона де Бомарше.

– О «Женитьбе Фигаро»?

– Да, ваша светлость.

– А знаете, ведь вы человек начитанный!

– В потерянное мною время я читаю, ваша светлость.

– Теперь у нас на очереди господин де Кондорсе, который в качестве математика уж верно не откажет себе в удовольствии похвалиться своей точностью.

– Так-то оно так, но он погрузится в расчеты, а когда он их кончит, окажется, что он опоздал на полчаса. Что же касается графа Калиостро, то этот вельможа – иностранец и в Париже обосновался совсем недавно. Пожалуй, он очень хорошо знает версальскую жизнь и заставит себя ждать.

– Что ж, – сказал маршал, – вы назвали всех моих гостей, кроме Таверне, причем перечислили их по порядку, подобно Гомеру и моему бедняге Рафте.

Метрдотель поклонился.

– Я не упомянул господина де Таверне, – сказал он, – потому что господин де Таверне – старый друг, который будет придерживаться обычаев вашего дома. По-моему, ваша светлость, сегодня нужно поставить на стол девять приборов.

– Совершенно верно. А где вы подадите нам обед?

– В большой столовой, ваша светлость.

– Но ведь мы там замерзнем!

– Она отапливается уже три дня, ваша светлость, и я довел температуру в ней до восемнадцати градусов.

– Отлично! Но часы бьют половину! Маршал бросил взгляд на каминные часы.

– Сейчас половина пятого.

– Да, ваша светлость, и вот во двор въезжает лошадь: это моя бутылка токайского.

– Хотел бы я, чтобы мне так служили еще двадцать лет, – повернувшись к зеркалу, произнес старый маршал: метрдотель побежал исполнять свои обязанности.

– Двадцать лет! – произнес чей-то смеющийся голос, прервавший герцога на первом же взгляде, который тот бросил на себя в зеркало, – двадцать лет! Дорогой маршал! Я желаю вам прожить эти двадцать лет, но ведь мне тогда будет шестьдесят, герцог, и я буду очень стара!