– Костя, – позвал Ярцев сержанта Никонова, – ты помнишь, мы проходили здесь в сорок первом? Тогда нас осталось только двое.

– Помню, товарищ лейтенант.

– Вот и я помню, что где-то здесь мы вляпались в трясину. Я буду немного сворачивать вправо – может, там и нет болота?..

– Только бы не сбиться с пути, – сказал Никонов, взглянув на компас. – Скажите, в каком месте нас будут снимать?

– Как всегда: в бухте Святой Магдалины.

– Там удобное место, хорошая отмель, – ответил сержант, и Ярцев, дружески хлопнув его по плечу, побежал в голову отряда…

Никонов подкинул на спине рюкзак, нащупал перед собой спину впереди идущего:

– Кто это, а?

– Да я, товарищ сержант, – Борька Шухов…

Хрустел под ногами гравий. С обрывистых откосов при любом неосторожном шаге шумно осыпались каменистые оползни. Фирновые зерна скрипели под сапогами тонко и жалобно.

Шли молча. Шли час, шли другой.

В самом хвосте растянутой цепочки людей ворковал хриплый шепоток:

– Товарищ сержант, вы это напрасно думаете, что зайца надо сначала в уксусе вымачивать…

– Шухов, ты потише, – отвечал голос Никонова.

– Да я тихо… Так вот, я и говорю, что заяц и без того хорош. А ежели его еще с печеной картошкой…

– Тихо, я тебе сказал.

– Да с печеной картошкой, говорю. Да еще – маленькую!

– Замолчи, Борька, или я тебя по затылку огрею!..

И вдруг тишину ночи прорезал чей-то испуганный вскрик, впереди послышалась приглушенная брань. Отряд все-таки попал в болото. Никонов схватился рукой за куст, но под ногами у него что-то захрустело (лед! – догадался он), и тело разведчика сразу поползло куда-то в противную вязкую глубину. В лицо ударило застоявшейся гнилью. Кто-то обхватил его за шею – Никонов отбросил эту руку:

– Дурак, не за меня, за кусты хватайся!..

Хрипя, захлебываясь и ругаясь, разведчики барахтались в растревоженном месиве тундровой трясины. Разбитые осколки льда резали им лица и руки.