Хоуп и Блэкмор с тревогой глядели за корму, на поврежденный испанский корабль. Рухнувшие за правый борт обломки тянулись за ним. Если испанскому капитану хватит ума, он может дать продольный бортовой залп по «Циклопу». Ядра пробьют корму последнего, и отправятся в смертоносный полет по всей длине переполненных палуб британца. Подвергнуться продольному залпу – вечный кошмар командиров, особенно с кормы, где открытые галереи почти не представляют препятствий для выстрелов противника. Обломки мачт тянули испанца вправо. Одно из орудий левого его борта выпалило, и от кормы «Циклопа» полетели щепки. Кто-то там явно ухватился за предоставившуюся возможность.

Руль «Циклопа» был переложен в попытке лечь на параллельный с врагом курс, но испанское ядро сорвало контр-бизань, а рухнувшая следом крюйс-стеньга окончательно лишила фрегат тяги, способной развернуть корму. По сравнению со слаженной стрельбой британцев бортовой залп у противника получился нестройным, но от того не утратил своей смертоносности. Даже с расстояния в четверть мили подраненный противник вел огонь с губительной точностью. Когда Хоуп и Дево оправились после залпа, раздался голос с мачты:

– Эй, на палубе! С левой скулы буруны!

Хотя английский фрегат уже начал поворот, потеря кормовых парусов лишила его маневренности. Лица офицеров на квардердеке окаменели от напряжения. Они осмотрелись. Нижняя часть бизань-мачты еще держалась, от стеньги осталось не более шести футов. Обломок мачты свисал с бакборта, тормозя фрегат, в то время как ловящие штормовой ветер передние паруса неудержимо влекли корабль туда, где их поджидала мель Сан-Лукара. Замелькали топоры, освобождающие корабль от ненужного довеска.