– Да… Простите: есть, сэр!

– Отлично. Передай штурману, что я поднимусь наверх как только покончу с завтраком.

Едва за Дринкуотером закрылась дверь, капитан Хоуп расправил мундир и посмотрел в окно кормовой галереи. Он вздохнул. По его мнению, парень был староват для новичка, но Хоуп не мог избавиться от мысли, что сам был таким лет сорок тому назад. Капитану исполнилось пятьдесят шесть. И лишь три года назад его включили в реестр. Не имея покровителей, он был обречен прозябать до гроба на половинном жалованье, если бы непопулярная война против взбунтовавшихся американских колоний не вынудила Адмиралтейство призвать его на действительную службу. Многие заслуженные морские офицеры отказались воевать против колонистов, особенно те, кто примыкал к вигам или придерживался независимых взглядов. Поскольку мятежникам удалось найти могущественных союзников, королевский флот напрягал последние силы, противостоя сдержанно враждебным голландцам, коварным «нейтралам» на Балтике и открыто враждебным французам и испанцам. Попавшие в столь затруднительное положение лорды принялись скрести по сусекам, и в самом дальнем уголочке обнаружили достойную персону Генри Хоупа.

Хоуп был более чем заслуженным офицером. Лейтенантом он участвовал в сражении в бухте Киброн

«Циклоп» простоял в Даунсе три дня, ожидая, пока соберется небольшой конвой купеческих судов и когда установится благоприятный для плавания на запад ветер. Когда фрегат и стайка его подопечных подняли, наконец, якоря, плавание по Каналу обещало стать приятной прогулкой. Но ветер переменился, и вот уже неделю «Циклоп» лавировал против ветра, преодолевая еженочные жестокие штормы.

Натаниэлю Дринкуотеру пришлось пройти краткосрочную суровую школу. Он лез наверх вместе с марсовыми, ежась от холода и страха, когда непокорный брамсель трепетал, оглушительно хлопая. Терпел, когда линек чрезмерно ретивого боцманского помощника время от времени обжигал его по мягкому месту.