И тут Дринкуотер вздрогнул. Отпорный крюк остался свисать с борта фрегата. Господи! Чем же будет он удерживать гичку, когда они подойдут к флагману? Охваченный ужасом, он наклонился, чтобы посмотреть, нет ли в шлюпке запасного крюка. Его не было. Добрых двадцать минут, пока гичка плясала на подгоняемых западным бризом волнах, Дринкуотер лихорадочно пытался найти выход из безнадежного положения. Он знал, что они направляются на флагман – 90-пушечный линейный корабль «Сэндвич», – там даже простые матросы свысока будут смотреть на жалкую гичку с какого-то фрегата. Любой непорядок в обращении со шлюпкой вызовет насмешки над экипажем «Циклопа». Потом ему пришла в голову еще одна мысль: любая промашка не останется незамеченной и со стороны Морриса, а уж тот не даст Дринкуотеру спуску. Перспектива еще одной порки приводила юношу в ужас. Он посмотрел вперед. Перед ним расстилались низменные берега Гэмпшира; солнечные лучи отражались от серых камней фортов Госпорт и Саутси, охраняющих вход в портсмутскую гавань. Между гичкой и береговой линией тянулся ряд стоящих на якоре кораблей, с их массивными корпусами и паутиной рангоута. На корме развевались вымпелы, а трепетание пестрых гюйсов на полубаках придавало картине какой-то праздничный вид. Кое-где на грот-мачтах развевались квадратные флаги контр– или вице-адмиралов. Солнце играло то на позолоте носовых фигур, то на роскошных кормовых галереях, по мере того, как стоящие на якоре корабли поворачивались в неподвижной воде. Море вокруг них пестрело от малых судов. Команды каботажников не отходили от парусов, избегая столкновения с гребными судами всевозможных калибров. Катера и гички перевозили офицеров и командиров; баркасы и тендеры под началом зеленых мичманов или седеющих штурманских помощников доставляли с пристани провизию, порох и боеприпасы. Баржи и ялики, чьи экипажи злоупотребляли предоставленной им бронью от вербовки во флот, сновали между боевыми кораблями.