Покачал он головой: с таким ранением, мол, госпитализировать надо, но уступил, понял мое состояние. К счастью, рана заживала быстро. Успешное наступление, что ли, помогло – не знаю.

Одну деревню думали взять с ходу, не вышло. Зубами в нее фашисты вцепились, из каждого дома вели огонь. Полдня бились. Вдруг с левого фланга ударили соседи, и враг был смят. Заинтересовался я, кто помог нам в трудную минуту. Пошел искать и вдруг вижу в конце улицы офицеров, и среди них – Давыдов. Бросились друг к другу, обнялись. «Вася, я как предчувствовал, что увижу тебя, в госпиталь не пошел!..»

Договорились обязательно встретиться в Риге, а не пришлось – еще старый бинт не успел снять с руки, ранило в шестой раз. В лесу это было. Снаряд невдалеке разорвался, осколки прожужжали мимо, а поднятое в воздух бревно ударило по ногам. Кости голеней перебило. Теперь вот тревожусь: срастутся ли, встану ли в строй, встречусь ли с Василием?…

Сестра принесла почту. Оживились раненые, каждый с нетерпением ждет вестей из родного дома. Увидев письмо своего ординарца, Неустроев улыбнулся. Хорошим солдатом оказался Петр Пятницкий – собранным, аккуратным, смелым. А каким встретил его…

Случилось это недавно, когда батальон дрался уже здесь, в Прибалтике. После боя Неустроев направлялся в тылы батальона, когда из кустов прямо на него вышло подобие человека. Даже вздрогнул – то ли от неожиданности, то ли от вида незнакомца. Какое-то привидение стояло перед ним. Глубоко запавшие глаза, провалившиеся щеки, каждая косточка видна… А увидел офицера, сделал шаг вперед, подтянулся – руки по швам, пятки вместе – и слабым голосом четко доложил: «Товарищ капитан! Рядовой Пятницкий бежал из плена».

Непривычно было слышать доклад из уст человека, одетого в истлевшее тряпье узника. Не сразу нашелся, что ответить. Вспомнился рассказ отца о том, как он пытался бежать из немецкой неволи в прошлую войну, как голодал, как ловили его и жестоко били. Что-то подступило к горлу, и комбат по-дружески протянул руку: «Поздравляю тебя, товарищ Пятницкий, с возвращением». И повел к кухне. Потом слушал страшный рассказ о плене.