Карен со вздохом вышла на кухню к брату.
— Ну, скоро ты? — сказала она. Голос у нее был сердитый, ей вовсе не хотелось, чтобы соседи заметили, в каком виде приходит к ней в гости брат.
— Ты ведь обещал, что перестанешь пить, — сказала она. — А сам опять за свое. Стыда у тебя нет. Сколько раз я тебе говорила: мужчине, который пьет, грош Цена.
— Да не злись, Карен, что с того, если я разок сорвался. Я боюсь идти домой, к Анне, мне надо малость протрезвиться. Погоди немного, жаль тебе, что ли, если я посижу еще минутку.
— А сюда прийти ты не побоялся?
— Так ведь ты мне роднее, — ныл Вигго. — Ты мне сестра. И потом, ты побранишься и дело с концом. А Анна молчит, по целым дням слова не скажет…
— Вот и плохо, — сказала Карен. — Анна должна тебе быть ближе всех, но она всегда думает только о себе. Помню, когда Якоб пил, я не ждала, пока он приплетется домой, а сама шла его искать. Я не считала зазорным тащиться из трактира в трактир. Лауса я вела за руку, а Вагна везла в коляске. Так и ходила с двумя детьми, пока, бывало, не отыщу Якоба. Вот и отучила его. И уж будь спокоен, я не допущу, чтобы хоть один из моих сыновей пошел по этой дорожке. Скольких людей погубила эта проклятая водка, сколько семей разрушила.
— Ну, обещаю тебе, Карен, это в последний раз, — сказал Вигго.
— Ты уже много раз обещал.
Вигго, шатаясь и держась за стенку, побрел в комнату и грузно опустился на диван. А потом вдруг стал расспрашивать Вагна, как его дела и нравится ли ему ученье в конторе. Видно, мало-помалу он протрезвлялся.
С работы возвратился Якоб, молча кивнул шурину — он сразу все понял.
Якоб взял газету, развернул ее на столе и два раза внимательно просмотрел с начала и до конца.
— Чего ты там ищешь? — спросила Карен.
— Чего я ищу, того в газетах нет… Они взяли нынче ночью Красного Карла и Хольгера Йенсена, — сказал Якоб. — Они хватают сегодня коммунистов по всей стране, потому что немцы напали на Советский Союз. А в газетах ни слова о том, что арестованы сотни людей. Говорят, приказ полиция получила от датского правительства и чуть ли не от самого Стаунинга.