— А я нет, — заявил Якоб, стукнув кулаком по столу. — Вот уже больше года немцы хозяйничают в нашей стране. Выкачали из нее тысячи тонн мяса, масла и всяких товаров и ничего нам за это не платят — грабят и точка. А наши политики лижут немцам зад и пикнуть боятся. Только депутаты-коммунисты и Кристмас Меллер поднимали свой голос против немцев. Но от этих людей теперь избавились. В Польше и Чехословакии фашисты небось не церемонятся — убивают и жгут, не щадя ни женщин, ни детей. А здесь им выгоднее действовать с осторожностью. Еще бы, Дания — образцовая оккупированная страна! Правительство из кожи лезет вон, помогая немцам выиграть войну. Только напрасно эти предатели надеются спасти свою шкуру и думают, что им всегда удастся ладить с немцами, — аппетиты немцев растут день ото дня.

— Ох, Якоб, любишь ты спорить, — сказал Вигго. — Нашей страной в эти тяжелые времена правят опытные люди. И не вздумай коммунисты водить дружбу с русскими, никто бы им ничего плохого не сделал.

— Пока что в стране хозяйничают не русские, а немцы, — отрезал Якоб и пошел умываться.

Вигго поглядел ему вслед, качая головой. Мартин вышел на кухню за отцом и слышал, как Вагн сказал дяде: «Старик зол, как черт, в первый раз таким его вижу».

Постояв возле отца, который умывался над раковиной, Мартин задумчиво спросил:

— Отец, а теперь, когда немцам придется воевать еще и с русскими, неужели они не проиграют войну?

— Все зависит от того, много ли на свете таких типов, как твой дядя Вигго.

Пришлось Мартину довольствоваться этим ответом и остальное додумывать самому.

Дни шли, и Мартин узнавал из газет, что немцы вторглись глубоко в пределы Советского Союза. «Нацистская армия непобедима, — захлебывались от восторга газеты. — Остановить ее невозможно. Красная Армия отступает все дальше перед храбрыми немецкими солдатами». И газеты печатали карты, где было показано, как далеко проникли немцы. Фюрер Адольф Гитлер заявил, что захват восточных районов — дело каких-нибудь трех месяцев, не более.