— Марко, нам нечего было есть. Марко оттолкнул его.

— Бандиты. Если вы еще раз такое сделаете, я вас расстреляю. — Но радость минуты пересилила: лукаво скосившись на Корнуэлла, который стоял чуть в стороне и не ел, он снова весело закричал: — Но это хорошая свинья, капитан, ведь верно? А принципы — это еще не все, ведь так? Можете вы выиграть войну одними принципами? Нет, дорогой капитан, этого вы никак не можете, даже вы! То есть если у вас нет для этого танковой армии. Но и тогда… — Он стремительно нагнулся к костру, отрезал внушительный кусок от окорока и поднес его Корнуэллу на кончике ножа. — Вот, капитан! Ешьте и грейтесь, пока можете. Весна наступает, но не она одна.

Том подвинулся, давая Корнуэллу место у костра. Корнуэллу обязательно надо было ждать, чтобы его пригласили. Свинья ведь их, а не его. Они сами ее добыли. Без его помощи. И без помощи могучих армий и денежных мешков за морем, без помощи знамен и славы, осеняющих Италию к Африку. Он будет ждать, чтобы его пригласили. Почти три месяца ни один самолет не прилетал, чтобы сбросить контейнер с припасами на Главицу или где-нибудь еще в границах кружка, помеченного «кап. Корнуэлл» на картах в планшетах, хранящихся в комнатах с табличками «Вход воспрещен. Постучите и ждите». Том со злостью, но и с некоторой гордостью смотрел, как Корнуэлл неторопливо, чопорно шагает по ломкому дерну Главицы к костру: делегация, принимающая условия, — англичанин, напряженно щурящий глаза на узком загорелом лице, неловкий в каждом движении. Все они смотрели на него. Том поежился от смущения. Станко толкнул Бору.

— Подвинь-ка задницу!

Бора стал боком, освобождая место.

— Ешьте, капитан, не стесняйтесь. Свинина хорошая.

Голос Марко прозвучал в тихом воздухе, как выстрел:

— Видите, капитан? Каждый кулик свое болото хвалит. Черт подери, это наш пруд, понимаете? Наша Плава Гора, наши люди. Что о них подумает эта женщина, как, по-вашему?