- Вот, - сказал Петр Кириллович и положил сверток на тарелку с котлетами.

- Что это? - спросил Николай, принюхиваясь, точь-в-точь как пес, который бежал за ним следом.

Он развернул сверток и выложил куски поджаристого сочного мяса поверх "вечерних котлет".

- Шашлыки! - ахнула Света и захлопала в ладоши

Постепенно ресторан стал наполняться. Кроме салата и котлет появился борщ. Борщ был отчаянно горячим. Посетители ели его, обливаясь потом, и запивали теплой водкой. Официант носился по залу, от его высокомерия и медлительности не осталось и следа. Бабочка делала отчаянные усилия, чтобы удержаться на его кадыке

Пробегая мимо, официант уничтожающе косился в сторону Николая.

- Нервничает, - значит, уважает, - сказал Николай - Надо всегда делать так, чтобы тебя уважали. В любой профессии

- Вы кем работаете? - спросил Коньшин.

- Я диск-жокей.

- Это когда .

- Когда вы танцуете, а мы не танцуем. И за это платят.

- Неплохо

- Могли бы и лучше. Что-то этот официант мне не нравится Мало уважает. Пойду с ним потолкую,

Николай поднялся и ушел за бархатную занавеску, откуда официант носил еду и напитки.

- Вам он нравится? - спросил Петр Кириллович девушку.

- Красивый. Но глупый. Любит только себя. Может быть, потому что еще слишком молодой и избалованный.

- Вы давно знакомы?

- Видела несколько раз в дискотеке. Заиграл оркестр

- Потанцуем? - спросила Света.

- Я... Но я... Давно.

- Если уж на горки полезли Пойдемте!

Девушка встала, расправила сарафан. Губы ее горели, глаза расширились, стали глубокими и манящими. Она положила руки на плечи Петра Кирилловича, и они стали медленно двигаться в такт музыки.

- Я одинокая и никому не нужна, - сказала девушка.

- Неправда. Вы рисуетесь.

- Нисколько. Я одинокая, как вы, и вы это знаете. Певица пела: