- А у меня, пап, по-твоему, - тяжёлое поведение?

Ну вот, сейчас орать придется. Ведь дурёха не знает, не догадывается, какие муки претерпевает он, отец, думая о её судьбе. Да разве она понимает, в каком мире живёт, по какому краю пропасти каждый день ходит? Антон порой, глядя на размалёванных, чадящих на ходу цигарками, с откровенно блядскими глазами девах, заполонивших улицы города, неожиданно говорил себе: "Если Наташка станет такой - убью!" И вот, пожалуйста, - уже штаны проститутские напялила. Эх, Наташка, Наташка, дурёха ты наша... Придётся сегодня воевать.

- Да отстань ты от девчонки! - раздражилась Вера. - Не в штанах дело.

- Как раз в штанах. Это - не штаны, а вывеска, призыв к парням: "Подходите, я - готова!"

- Тьфу на тебя! Перестань, ей-Богу, и так тяжёло на сердце.

Замолчали. Шуршал дождь. Хлюпали лужицы под ногами. Противно скрипели ручки одной из сумок: хр-р... хр-р... хр-р...

Свернули на Интернациональную - на улице с таким громоздким и нелепым названием судьба сподобила их жить. Вот и родная хата - десятиэтажная кирпичная крепость, придавившая собою целый квартал. Резкими выступами и углублениями по фасаду дом походил на гигантский коленчатый вал. Спереди на уровне второго этажа висел стеклянный параллелепипед магазина "Одежда". Витрины его слабо блестели глубинным светом. Как раз под зелёным неоном "Одежды" находился их подъезд - в самом центре дома.

Антон всегда старался проскочить под нависшим магазином пошустрее и Веру с Наташкой поторапливал. Помнилось, как в самом начале, когда магазин только-только освятили, буквально на второй день его работы, вернее - ночь, рухнул целый пролёт стены со всеми витринами и рекламными "Добро пожаловать!". Слава Богу, в три часа ночи прохожих под стеною не случилось обошлось без жертв. Бока злосчастного магазина подпёрли железными балками, но лучше уж не находиться слишком долго под его нависшей тушей, не испытывать судьбу.