Антон перехватил сумки одной рукой, оттеснил дочь и жену плечом, шагнул сам. В тамбуре - а он довольно обширен, метров двадцать, в нем сухо, тёпло и чисто, - компашка. Пацанов штуки четыре, два парня постарше и девица. Девица совсем голая, стоит согнувшись к батарее отопления. Над ней копошится один из парней. Какая мерзость!

Замолкли, повернулись к Антону, уставились. Парень, второй из старших, оторвал бутылку ото рта, губы облизывает, смотрит - пока без выражения, пустым взглядом. Даже девица изогнула шею от батареи, пьяно высматривает: чё там? хто там? Лишь тот, над ней, не отвлекается, работает, пыхтит дорвался.

Антон, придерживая локтем дверь за спиной, дотянулся до двери в коридор (дебил архитектор помешался на дверях и тамбурах!), отступил шаг в сторону:

- Быстро!

Вера с Наташкой юркнули - торопливо, жалко, стыдно. Антон, чувствуя сверлящие взгляды, не в силах повернуть голову на деревянной шее - а надо бы, надо бы в упор посмотреть, осадить! - замедленным движением прикрыл одну дверь, потом, шагнув в коридор, другую.

Горит всего одна лампочка - в центре. Медленно, степенно пошёл. Топ... топ... топ...

Вот слева уже 90-я квартира, справа - 95-я... Топ... топ... топ... Коридор длиннющий, как в бараке или в общежитии. Налево - две двери: трёхкомнатные квартиры. Направо - четыре: по краям - двухкомнатные, в серёдке - одноячейные. Вот направо и родная 93-я. Дверь коричневым дерматином обита, глазок настороженно выглядывает, два замка сверкают - всё, как у людей. Стандартно.

- Вера, достань свои ключи. Быстро!

Быстренько надо, быстренько. Взгляды у гостей больно нехорошие. Что они там сейчас? О чём говорят? Вера копается в своей дурацкой сумочке.

- Ну быстрее, В-вера!

- Да сейчас, сейчас! Куда они, проклятые, запропастились? Свои бы уже давно достал!