— Чем же закончится борьба в зоне канала? — спросил Иса, чувствуя, как страх, притаившийся было в глубине души, опять охватывает его, Шукри-паша молчал, подкручивая по привычке свои седые усы. Откинув назад голову, он некоторое время глядел на потолок, залитый светом люстры. Потом, не нарушая молчания, грустно посмотрел на сидящего перед ним молодого человека.

Пытаясь приободрить себя и отогнать мучивший его страх, Иса воскликнул:

— Горе тому, кто попытается помешать нашей борьбе!

Однако эти слова не вызвали у паши никакого энтузиазма. Сохраняя скептическое выражение лица, Шукри-паша лишь заметил:

— Посмотрим, посмотрим… Важно, что последует за всем этим….

— Сегодня уже второй раз, — начал Иса, — мне вспоминаются слова сенатора ас-Сальгуби, оказанные им после ликвидации договора: «На все воля божья. Близок наш конец…»

— Нет, нет, что ты. О чем ты говоришь?! — сказал Шукри-паша со снисходительной улыбкой. — Может быть, нас ждет тяжелое поражение, но что бы ни случилось, сломить нас никому не удастся, и мы даже станем в конце концов сильнее, чем прежде…

Зазвенел телефон. Паша взял трубку. По мере того, как он слушал, выражение его лица становилось все более озабоченным. Закончив разговор, он сказал Исе:

— Объявлено чрезвычайное положение…

В комнате воцарилось тягостное молчание. Иса первым нарушил его:

— Наверное… так нужно для поимки преступников, — пробормотал он.

Погруженный в свои невеселые раздумья, Шукри-паша некоторое время ничего не отвечал.

— Куда это годится: чрезвычайное положение, когда наша партия у власти, — снова заговорил Иса. И сокрушенно добавил: — Ну и дела…