
Иса медленно шел по тротуару, с опаской озираясь по сторонам. «Где же полиция, где армия?» — в недоумении спрашивал он самого себя.
Свернув за угол, он остановился, пораженный открывшимся его взору зрелищем. Улицей владела возбужденная толпа. По мостовой словно растекалась грязная лава внезапно пробудившегося вулкана.
Крики и стоны людей заглушались грохотом обрушивающихся зданий. Во всю ширину улицы текла нефть. На фоне темного неба ярко полыхало зарево пожаров. Ворота многих домов были разбиты в щепы. Около разграбленных магазинов валялись брошенные товары… И не было никого, кто попытался бы помешать этому всеобщему безумию.
«Вот он, негодующий Каир, обрушивший весь свой гнев на самого себя, вместо того чтобы подняться против своих истинных врагов! Настоящее самоубийство! Чем все это кончится?» — с ужасом думал Иса. Тяжелое предчувствие надвигающейся беды вновь овладело им.
В глубине души росла мрачная уверенность в том, что события сегодняшнего дня — это только пролог, а настоящая трагедия пока еще скрыта покровом времени. Будущее — он инстинктивно чувствовал это — таит в себе неведомую угрозу. Возможно, на карту поставлено все, что ему дорого: устоявшийся уклад жизни, Каир, борьба в зоне канала, судьба правительства, а следовательно, и его собственная. Все будет сметено этим новым потопом…
Навязчивый, слепой страх за свою судьбу все глубже проникал в сердце, властно подавляя волю и разум. Даже безумие этой ночи, бушующее вокруг море огня, разрушения были бессильны вырвать его из власти мучительных предчувствий. Он нисколько не сомневался, что его самые наихудшие предположения сбудутся: внутреннее чутье еще никогда его не подводило. Сейчас он был почти уверен: надвигается крах, неотразимый, страшный.
Полный душевного смятения, Иса шел по направлению к центру города. Неожиданно им овладела странная решимость: он должен все увидеть своими глазами. Пусть он занимает и не такой уж высокий пост, но ведь и на него ложится ответственность за случившееся. Надо смотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была.
