Над городом стоял неумолчный гул. Казалось, кричал каждый клочок земли. Отовсюду вырывались языки пламени. Огонь бушевал в проемах окон, с треском пожирал потолки, со свистом пробивался сквозь щели в стенах, гудел, разносимый ветром. Все небо было затянуто черным дымом. Ядовитый запах горелого дерева, тлеющей материи и нефти мешал дышать.

Поблизости, будто приглушенные дымом, раздавались неясные голоса. Какие-то люди с тупым безразличием ломали и разрушали все, что попадалось им на пути. С грохотом обваливались стены.

«Народ долго сдерживал гнев и отчаяние. Чаша терпения переполнилась, — подумал Иса. — Какое страшное бедствие! И все же… Сжечь, конечно, надо многое, но только не Каир. Они просто не понимают, что делают! Ведь целая английская дивизия не смогла бы произвести и десятой доли таких разрушений. Да, битва на канале закончилась. Чует сердце: мы ее проиграли. У правительства нет солдат; остановить поджигателей некому. Неужели великий город погибнет в огне и три миллиона жителей останутся без крова? Неужели все будет разрушено, начнутся эпидемии и воцарится анархия? Неужели англичане снова введут в Каир свои войска, чтобы «водворить порядок»? Неужели в дикой жажде разрушения люди забыли о независимости, патриотизме, мечтах о лучшем будущем?»

Мысли одна тревожнее другой безостановочно сверлили мозг, вселяли отчаяние в душу, вытравляя из нее последние остатки надежды.

На углу улицы Иса заметил группу людей, притаившихся в тени большого здания. Они выкрикивали:

— Поджигай!.. Громи!.. Да здравствует родина!

Иса не успел даже разглядеть их: бурный людской поток увлек его за собой. С каким наслаждением он собственными руками передушил бы всех этих типов! Нет, не может быть, чтобы они принадлежали к какой-либо партии. От них за версту разит предательством. На мгновение ему даже показалось, что запах гари на улице вытесняется отвратительным зловонием, исходящим от этих людей.