Этот дом ничем особенным не отличался от других старинных особняков, каких много в центре Москвы. Трехэтажное здание при одном подъезде стояло в тихом переулке и именовалось строением No 2. Лучи полуденного солнца заливали его коричневую, требующую покраски крышу. От городского шума и сутолоки его прикрывал серый девятиэтажный сундук, поставленный на попа. Два эркера и такое же количество кариатид слева и справа от подъезда, а также мраморная табличка "Охраняется государством" давали возможность надутому соседу взирать брезгливо-снисходительно на старшего, но менее именитого собрата. Он даже повернулся к "старику" спиной, предоставив жителям последнего вдыхать аромат своих помоек и черных лестниц...

Ничем не отличались от остальных добропорядочных граждан и жители строения No 2.

Чем же примечательно строение No 2? А ничем. И все-таки...

Дом имел всего три этажа. При внешнем осмотре можно было сразу определить, что третий этаж не надстраивался впоследствии, как это происходило сплошь и рядом, и не заменялся, потому что никогда не был бревенчатым. Не относился дом и к тем многочисленным постройкам, которые появились в Москве после пожара 1812 года и представляли собой не что иное, как архитектуру типового проекта, наскоро состряпанного в мастерской архитектора Бове из чисто утилитарных соображений. Да, Москва во времена нашествия французов сгорела. Да, надо было быстро отстраивать все наново и по возможности не по старинке. из дерева, а из камня. Так что, господа хулители всего русского, типовой проект был выдуман не где-нибудь за границей, а у нас. Бовё первым начал смело комбинировать не только детали фасадов, колонны, их количество и расположение, но и внутреннюю планировку, размеры оконных проемов, их размещение и даже материалы.

Фасада как такового у дома не было. Не считать же фасадом ажурный чугунный козырек над единственным подъездом да полукруглое окно над ним. Зато внутри, на первом этаже, имелось некое подобие вестибюля, который был отделан пожелтевшим от времени мрамором.