Прежде всего для каждого орудия выкопали яму глубиной в полтора метра. Обрадовавшиеся привычной работе крестьяне взялись за лопаты и быстро сделали правильный окоп. Местные рабочие сбили по чертежу лейтенанта зенитные станки — из досок, перехваченных железными полосами. Благодаря подставке наибольший угол стрельбы сильно возрос. Однако “мертвая воронка”, непростреливаемая часть воздушного пространства над орудием, оставалась очень большой.

С большим трудом, но удалось раздобыть угломер зенитной артиллерии. По его шкалам можно было определить одновременно азимут самолета и угол места, то есть вертикальный угол между линией горизонта и линией цели. Но для точного определения местоположения самолета одного угломера мало, нужен второй, чтобы засечкой самолета построить два треугольника, тригонометрическое решение которых дает возможность навести прицел.

С утра лейтенант Баррос думал о том, как наловчиться наводить орудия для стрельбы по воздушным целям используя только один угломер и бинокль.

Когда над городом окончательно рассвело, лейтенант вернулся на батареи. Большая часть солдат и командиров еще не вернулась с квартир. Хосе знал, что некоторые появятся только после сиесты. В окопе на лафете ближайшего орудия сидел пожилой доброволец в гражданской одежде.

— Доброго утра, Пепе! — приветствовал он своего командира, не вставая.

Хосе передернуло. Он обиженно поджал губы, выпрямился и уже был готов устроить подчиненному разнос за фамильярность в обращении к офицеру. Но взглянул в теплые глаза старика и мгновенно обмяк. Это было совершенно не похоже на “Пепе” его бывших коллег офицеров; скорее напоминало “Пепе” из уст матери.

— Доброго утра, сеньор Пако! — ответил лейтенант и усмехнулся.

Солдата звали Франциско. “Пако” — так, наверное, в детстве его звала мать.

Старик широко улыбнулся, показав белые зубы, чередующиеся с черными провалами там, где зубов не осталось, — выдернул ли местечковый зубодер, выбили ли в драке на улице, когда Пако был помоложе, а, может, сами выпали от времени.