Дальний берег перед ним превратился в синеватый остроконечный конус, похожий на вулкан, даже в очертаниях его было что-то непривычное, экзотическое.

"Остров со счастьем, — непонятно подумал он. — Теперь близко. Надо доплыть, побыстрее!"

Он вытянулся в воде, опустив лицо, заработал руками и ногами, Плыл, как ему показалось, долго, очень долго, выбившись из сил, выпрямился, уверенный, что все почти закончилось: тот остров уже близко. Но он совсем не приблизился и даже вроде чуть ушел в сторону. Мамонт оглянулся: покинутого им берега уже не было. Только бесконечные однообразные волны, небо с остановившимися облаками. Ничего больше, пустота.

Вода, быстро становившаяся все холоднее, сдавила враждебный очаг тепла. Темнело. Толстые косые лучи света падали сквозь облака.

"Как в Библии, на иллюстрациях Доре", — некстати пришло в голову. Глядя вверх, на явно, зримо, ползущие по небу черные облака, он вдруг понял с какой огромной скоростью там, вверху, гонит их ветер и почувствовал, какой маленький-маленький повис он посреди мира, удерживаемый резиновой жабой. И будто увидел бездну под собой и свои, висящие над ней, худые бледные ноги, — отчетливо, будто кто-то повернул регулятор яркости, осознал реальность смерти. Нелепая опора его стала дряблой и ненадежной, он понял, что скоро воздух из жабы уйдет совсем.

"Какой я болван!" — это он сказал вслух. И голос охрип.

Уже несколько раз Мамонт пытался развязать веревку на животе, на ней висела грелка со смесью какао и водки и кухонный нож. Теперь осенило: "Конечно… Веревку разрезать!"

Грелка ушла вниз, в бездонный черный космос. Потом- нож. Когда-то он боялся акул.

Оцепеневшее тело монотонно колыхало волнами. Появился пограничный катер, ныряя, кивая носом, прошел в сторону, оставленного Мамонтом, берега.