Из тумана постепенно проявлялось судно. Оно беззвучно двигалось в его сторону. Не было слышно двигателя, только вода шуршала у необычного тупого форштевня.

Мамонт сумел заметить, что корабль лишен всех подробностей. Не было труб, мачт, даже, кажется, ограждений вдоль бортов- все похоже на грубый муляж. Вместо верхней палубы — большая округлая, скошенная назад, рубка. То ли гигантский катер, то ли, пустившийся в плаванье, дебаркадер.

Странный корабль дрейфовал прямо на него. В неестественном беззвучии прошел совсем близко: Мамонт мог бы дотронуться до белого, грубо окрашенного, будто измятого, борта. И вот исчез- остался только туман.

Он заворочал головой. Увидел в этом тумане прореху, окно. Окно медленно двигалось. Вот показалось что-то темное, он забарахтался, попытался грести туда. Оказывается, он еще мог шевелиться, остались какие-то силы. Наконец-то вернулись законы логики. По всем законам должно было наступить спасение.

Туман все уходил в сторону, появилась черная скала, — так близко, а только что появившийся шум сразу стал гулом прибоя. Стало ощущаться течение, вода все быстрее и быстрее неслась к берегу. Откуда-то взялось нетерпеливое облегчение. Спасение стало естественным. Закономерным. Наконец, ноги коснулись дна, внезапного, неожиданно близкого. Море сильно, с раздражением, толкало в спину, будто выгоняло на берег.

Мамонт стоял на коленях, разинув от слабости рот, набитый ледяными зубами, бормотал что-то матерное. Дряблый круг сполз с него, солнце согрело спину, пронзив острым наслаждением окоченевшее тело, останавливая бешеную дрожь, колотящий его, истерический озноб. Еще одна волна догнала, ударила в спину. Он на четвереньках, опираясь на несгибающиеся кулаки, выбрался на берег, на осклизшие камни.

"Остановка "Какой-то остров". Неужели живой?" — Холод оставался внутри- будто кусок льда.

Это была покатая гора.