Оплавленный черный камень стек сверху и застыл, будто там, вверху, растаяла гигантская черная свеча. Откуда-то опять раздался вой корабельной сирены. Солнце грело все сильнее. В море, немыслимо далеко, на горизонте, темнела крупинка покинутого острова. Мамонт слабо удивился тому, какое огромное пространство преодолел. Почему-то постепенно уходило облегчение — ,оказывается, он осознал, что этот голый черный остров и есть заграница, это здесь он надеялся, наконец-то, жить спокойно и богато. Но никакой жизни не было видно вообще, только водоросли трепыхались в воде, между камнями. С мукой он понял, что нужно куда-то идти.

Пологий берег, по нему брел Мамонт, закончился, из воды поднимались скалы. Пришлось лезть вверх, цепляясь за рыхлый камень.

"Эх ты, Сизиф!" — Будто в ответ, комично забурчало в голове. Шум моря внизу становился все более злобным, осмысленным. Оно будто злилось, что не может достать его, Мамонта. А он почувствовал, что, наконец, заболел. Пот катился по лицу. Тело словно попеременно обливали горячей и холодной водой.

"А это еще что?" — Чем больше он приближался к вершине, тем заметнее становилось, поднимающееся изнутри, ощущение, — что-то замешанное на протесте. Или просто тошнота?

Непонятное ощущение стало просто страхом. Он уже знал, что увидит на том склоне. Все тот же голый камень и воду до самого горизонта. И это пространство уже не преодолеть.

Тупик, примитивный глупый конец.

"Конец фильма! Как неожиданно закончилась эта бестолковая путаная жизнь. Значит здесь и засохну. Лучше чем замерзнуть? Сам выбирал."

Еще шаг, будто вспыхнуло короткое замыкание в мозгу. На секунду он ослеп и вот увидел все снова: до самого горизонта тянулась вода, а у берега, вдруг, на якоре- белый корабль, теперь вполне реальный. Овальный китообразный корпус, все то же необычное судно. Странное, но настоящее.

"Значит бывает и такое. Теперь- вниз!"

Опять волной накатил жар. Здесь, наверху, порывами дул тугой морской ветер, сек лицо черной пылью… Ноги дрожали и подкашивались, содрогался скрученный желудок…