На этот раз, однако, к ней спешил Стивен Дженкс, которого она шутливо называла «шталмейстером в изгнании». Негласный телохранитель принцессы, обычно Дженкс повсюду следовал за госпожой, но сегодня она решила, что он где-то отстал.

— Ваше высочество, прошу прощения, но не желаете ли вы вернуться? Вы здесь лихорадку подхватите, — выпалил молодой человек, спешиваясь.

Дженкс прекрасно понимал животных. Елизавета не сомневалась, что лошади внимательно слушали, когда он с ними говорил. Что касается людей, Дженкс хорошо исполнял приказы, но очень плохо умел их отдавать. И все-таки, как ни странно, у него был такой вид, будто он вот-вот велит ей немедленно возвращаться в дом.

— По дороге в особняк я промокну еще больше, — сказала Елизавета и похлопала Дженкса по скользкому от воды плечу. — И потом, я вовсе не спешу снова являться пред бдительные очи второго любимого папы ее величества.

Она вздрогнула, когда Дженкс отбросил полу кожаного колета и на миг открыл ее взору сложенное письмо. Затем он снова прижал его к телу, защищая от дождя и любопытных взглядов.

Елизавета вгляделась в лицо молодого человека. В голубых глазах Дженкса горело послание, которое она в кои-то веки не могла прочесть. Его каштановые брови взлетели к прямым мокрым волосам. Хотя Бланш была одной из двух приближенных принцессы, которым та доверяла, Дженкс даже от нее ловко скрыл то, что принес госпоже.

Тайное письмо. Дай Бог, чтобы оно не оказалось очередной попыткой вовлечь ее в неприятности, вроде заговора, который стоил ей доброго имени, а Тому Сеймуру — головы, или восстания Уайетта, после которого она оказалась в Тауэре.

— Знаешь, Бланш, я думаю, что Дженкс прав. Дождь, похоже, стихает. Поехали назад.

Подставив под ногу принцессы сложенные ладони, Дженкс проворно подбросил ее в седло, затем помог и Бланш сесть на лошадь. Трава на лугу стала скользкой, повсюду были кроличьи норы, поэтому всадники медленно двинулись к дворцу Тюдоров, сложенному из красного кирпича и блиставшему теперь в каплях дождя.