Лилия, не Лидия — смотрит в темную воду, в которой отражается точечный рисунок белых звезд на черном небе. Сегодня именно та ночь, когда все эти астры будут сворачиваться в спираль, которая начнет вращаться все быстрее и быстрее, пока не превратится в молочного цвета круг.

По тропам, по скользким берегам прудов бегут люди в темных мундирах, в фуражках с короткими козырьками. У этих людей косы в руках, острые косы с сияющими в свете месяца лезвиями, изогнутыми подобно клювам фламинго. Они хотят скосить Лилию и поэтому безжалостно кромсают все цветы в прудах, те цветы, что растут у берегов. Люди в мундирах боятся воды — стоит капле попасть на их кожу, или даже ткань формы, и тело обратится в золу, такую же черную, как их мысли.

В темной воде глубинное движение, водоворот желает заполучить сознание, увлечь, отделить разум и присвоить ему иное пристанище. Лилия, не Лидия — отрывает взгляд от внешне спокойной глади, отрывает его с трудом, потому что слишком много… новых возможностей? сулит водоворот, но сейчас еще не время, нужно сделать кое-что.

Топот ботинок в темноте, звук цикад, тихий щебет сонных птиц. Пруды, шаткие мостики, развалившиеся домишки с деревянными и глинобитными стенами.

Лай — не собак, но людей в темных формах. Речь им недоступна. Или же лай — их вариант языка? Отрывистые, сухие звуки. А косы в руках, Косы хотят работать, Косы живые, они живые, они алчут резать плоть и пить кровь — для этого на каждом лезвии есть специальный желобок, по которому кровь стекает в рукоять.