Лидия отнимает изящные трехпалые руки от холодного и влажного, светлого песка. Берег — берег ясно виден во тьме, огражденный зарослями с одной стороны, и водой с другой. Ночной пляж. Скоро звездный рисунок начнет сворачиваться в спираль, Лилия — не Лидия… Поспеши.

Она бежит, сквозь романтичный холод летней полуночи, в серо-розовом комбинезоне, иногда становясь тусклой, словно полупрозрачной, но осязаемой — слышны ее шаги, ровное дыхание. У Лилии — не Лидии — мокрые волосы. Возможно, она вышла из воды, ну и что?

ИНОЕ существо где-то между воздухом и надеждой, тревогой и ожиданием [смерти] агонизирует от безмерной скуки, просит убить его, или лишить памяти, дабы Постигать вновь. Лилия не Лидия — освобождение, несет знание, не смерть и не забвение в Темных Пустотах Авиаркаш.

ИНОЕ существо проявляется в пространстве, сумрачное и безликое, висит ОНО в воздухе, и сквозь его тело пролетает мошкара. ИНОЕ поворачивает голову, летит к тропе на земле. За ИНЫМ следуют дымчатые, расплывчатые хвосты прозрачного тумана. Трое человек в формах пробегают по тропе. ИНОЕ приобретает ФОРМУ примата, ярко светящегося белым огнем, на котором точками выделяются черные глаза.

ИНОЕ опускается на [песчаную] тропу, а три человека в формах достают маленькие фонарики, и одновременно включают их, направив эмитируемые из них белые лучи. Смерть! Смерть! Смерть! — поют лучи, вонзаясь в ИНОЕ. Ему наплевать, ему напревать, ему наплевать, ему наплевать, ОНО изменяет свою форму в огромную снежинку, или утрированную паучью сеть, и плавно опускается на жертв, охватывая их всех разом. Типы в мундирах расчленяются на кубики. Кровавые куски мяса.

ИНОЕ превращается в парящее над тропой облачко, а затем рассыпается муравьями, которые принимаются жрать валяющееся на земле мясо. ИНОЕ слишком [долго?] пробыло в Авиаркаше,

[…]

(c)Петр "Roxton" Семилетов суббота, 11 Марта 2000 г.