На речке, для водопоя, держали две проруби, прикрывая их камышовыми матами. В ледяные корыта вода шла своим ходом, лишь прочищай наледи.
Пока скотина не торопясь пила, успевали поднять и проверить два сетчатых вентеря. Попадались щурята, окуни, увесистые красноперки. На уху да малую жареху хватало.
- Геть, геть! - гнали скотину домой. - Ар-ря! Ар-ря! Бырь-бырь! Кызь-куда!
* * *
Синий трактор на высоких колесах быстро катил, оставляя четкие зубчатые следы. Дороги не было видно. За неделю все замело, сровняло. Белой скатертью лежит чистое поле.
На обратном пути мальчик будет рулить по проторенному следу. А сейчас лишь дед видит дорогу, по своим приметам. Он знает ее повороты, опасные места, промоины, в которые того и гляди сверзнешься, кувыркнешься. Дед знает, куда рулить. Трактор бежит и бежит. И вот уже позади замыло белью дом и высокие груши. Ничего не видать.
Если ехать так час и два, то можно добраться до центральной усадьбы, до станицы; а за три-четыре часа - до самого райцентра. До города на тракторе не доберешься, город - далеко. Там квартира мальчика, его родители, старший брат. Там - дома и дома, машины, троллейбусы, трамваи, много людей, толчея. А здесь - пустое белое поле, речка, занесенная снегом, по-над речкой - урема: голые деревья, кусты. Справа и слева, сторожа долину, вздымаются высокие курганы: Кораблев, похожий на корабль, островерхий Маяк, Трофеи, где можно и теперь отыскать оружие, мины, снаряды. На самом верху Трофеев - могила генерала, погибшего в войну.
Солнце стоит невысоко и светит холодной белью. Далеко все видать, да глядеть нечего: снег и снег.
- Вот он... - говорит дед. - Не спешит. Знает, что ружье забыли.
По обочине, впереди трактора, неторопливо бежит заяц, повиливая светлым "фонарем" похвостья.