Она остановила его.

— Посидим, у нас есть еще время.

Он обнял ее, взял на руки, стал носить по комнате. Она счастливо смеялась.

Он опустил ее на тахту. Долго целовал.

Онасказала тихо:

— Подожди, я встану.

Он сел. Разлил снова коньяк. Нехотя стал жевать яблоко.

Она принесла простыни и подушки. Села рядом, обняла, поцеловала.

Он поднял рюмку и снова сказал:

— За тебя! Ты — моя любимая! — И он бережно погладил ее по голове.

Она закрыла глаза от счастья, потянулась к нему и поцеловала ему руку.

Потом он расплетал ее старомодную косу, и она затихла от счастья.

Потом он снял рубашку, и она сказала тихо:

— Погаси свет.

Он погасил свет, и на фоне серого окна было видно, как она снимает платье через голову. Он спросил ее:

— Пластинку оставить или выключить? Она тихо засмеялась и сказала ласково:

— Как тебе нравится, мой милый.

Он прошел через комнату, снял иглу, послушал тишину и снова поставил пластинку.

За окном разгуливал, постукивал, поскрипывал ветер.

Старая музыка рассказывала про вечные старые страсти. Потом она кончилась, и стало слышно, как за стеной о чем-то зло и раздраженно спорили женские голоса.

…Зазвонил будильник. Она протянула руку и остановила его. Включила свет.

Молчали. Он сказал первый:

— Пора.

Она попросила:

— Есть еще время, я приготовлю кофе.

Она поцеловала его, встала, запахнулась в халат и вышла.

Он сел. Посидел, устало закрыв глаза. Налил рюмку. Выпил. И тут же налил другую.

Его вещи аккуратно были развешаны на спинке стула.

Он вздохнул тяжело. Еще раз выпил. Достал сигареты.

Курил, лежа на спине.

Вошла она.

— Как ты, милый? Возьмешь красное полотенце.