— От Иштвана…

— Спасибо, — неуверенно сказала она.

— Глупый ты мой. — Он обнял жену, приласкал, поцеловал в щеку.

— Все равно я тебе не верю…

Он взял ее на руки. Понес через комнаты.

— Пусти меня, я не хочу! Пусти!..

Он уложил ее на кровать. Стал целовать.

— Маленькая моя!.. Соскучился по тебе!..

— Что ты делаешь? Свет погаси…

Он погасил свет.

Утром он проснулся.

Жена, разомлевшая, белотелая, породистая, лежала рядом. Ее красивое тело колыхалось в такт дыханию. Он посмотрел на нее и пошевелил брезгливо губами.

Жена зашевелилась, потянулась лениво, приоткрыла глаза.

— Здравствуй, мое солнышко, — сказал он ласково. — Ты проснулась?..

— Не люблю тебя. — Она заворочалась и повернулась спиной.

Не меняя выражения, он сказал так же ласково:

— А я тебя люблю, моя хорошая, спи, отдыхай.

Потом он тщательно и долго делал зарядку. Парень он был крепкий и сбитый.

Стоял под холодным душем.

Ожесточенно растирался полотенцем.

Занимался с детьми. Детей было двое. Юленька, старшая, очень закормленная и очень рассудительная девочка, она занималась музыкой; Никита — тоже сытый, ухоженный ребенок. К обоим он относился равнодушно.

— Покажи, что ты там нарисовал? — попросил он сына.

— Танк.

— Танк… Самолет… Тоже самолет… Этот у тебя нарисован плохо.

— А это американский.

— Ну и что ж? У них хорошие самолеты. Это они умеют… Корабль…

— Ракетоносец, — поправил сын.

— Понятно. А это у тебя кто? Собаки зайца ловят? Травят?

— Травят? — переспросил сын. — Волки. На оленя напали.

— А что ж у тебя олень такой маленький?

— А он в детстве рахитом болел.

— А волки не болели?