Демонстранты отступали, оставляя плакаты и транспаранты.

Полиция свирепствовала: избивала налево и направо.

Отдельные кадры были ужасны — упавшая девушка, на голову которой обрушился град ударов. Кровь… Озверелые лица блюстителей порядка.

— Это — их мир! — произнес женский голос с актерской мелодраматической интонацией. — Это — их демократия!

От ее голоса, а больше всего от интонации Владимир Новиков вздрогнул и, оторвавшись от экрана, посмотрел на ее лицо, освещенное снизу лампочкой пульта.

Это лицо, увешанное дорогими и, наверное, модными побрякушками, и этот актерский голос абсолютно не соответствовали тому, что происходило на экране. И это чрезвычайно раздражило Новикова.

— Народы мира, — продолжала читать дама, и в ее голосе звучал апломб стареющей красавицы, — продолжают борьбу за мир, за свои права, за равноправие…

И снова демонстрация протеста против войны во Вьетнаме. В Америке. В Японии. В Италии. В Западном Берлине.

Конная полиция, джипы, удары дубинок, собаки, наручники, кровь…

Снова насилие и смерть.

Американские самолеты в небе Вьетнама.

Бомбы. Напалм.

Разрушенные города.

Плачущая мать над убитым ребенком.

— Но Вьетнам борется, Вьетнам победит! Партизаны Южного Вьетнама.

Зенитчики — Северного.

— Международная помощь и солидарность других народов. В первую очередь — советского народа, великого друга и брата героического вьетнамского народа.