– Не выдадите солдатика – мы вас кончим.

И над самой головой у аксакалов от пояса – очередь.

Вечером, со второй попытки, мы забрали-таки солдатика у хадовцев, привезли к себе на виллу и приступили к дознанию: «Откуда родом? Почему ушёл? Где содержали в плену?».

Он из деревни, молдаванин, фамилия Пержу… Если к этим трём бедам добавить неполное среднее образование, затюканность и забитость ещё до службы – картина будет полной! Бумажку какую-то в местном военкомате заставили подписать и забрали. Железную дорогу, паровоз увидел первый раз, когда в армию везли. Живы мать с отцом, сёстры. Все с малолетства батрачат.

Мы ему доверительно:

– Ну, сынок, чем бы ты стал у них заниматься?

Он в ответ:

– Пас бы овец. Афганцы бы меня кормили.

Короче, тоже самое.

И, как заклинание, умоляя то меня, то Федю твердит:

– Не отдавайте им. Не надо!.. Иначе я и «дедов» постреляю и… себя.

– За что?!

Оказывается, в ДШБ старослужащие развлекались, отдавая непонятливым и нерасторопным «сынам» приказ: «Душу к бою!». Услышав его, рядовой Пержу выпячивал грудь и получал от «дедушки Апрельской революции» удар кулаком по второй сверху пуговице.

– Раздевайся!

Дезертир обречённо стащил с себя хэбэ, грязную нательную рубаху…

Мы оторопели: грудь была изуродована иссиня-чёрными гематомами, так называемыми «орденами дурака». Он стоял перед нами голый, щуплый, истерзанный, приговорённый на такую судьбу за несуществующие грехи… ещё совсем ребёнок… и добавить к этому было нечего.

В этот момент я мысленно простил ему всё.

Никаких идеологических мотивов для побега не существовало. Выдать военные секреты он был не в состоянии. Устройство БТР для него – чёрная дыра. Просто пареньку с сослуживцами не повезло. А ведь в Афганистане нередко случались «неуставные отношения», когда «деды» в бою прикрывали собой молодых.