— А соответствующий аккомпанемент подобрать в Елисеевском и Филипповской, — поддержал его Леонид Михайлович.

— И в Столешниковом. Заметано. — И с этими словами Борис Андреевич подошел к Асеньке и накоротко с ней тихо о чем-то переговорил. Альберт Иванович мельком взглянул на счет, степенно достал роскошный бумажник из крокодиловой кожи и положил под рюмку несколько купюр.

* * *

На улице Чехова, между Пушкинской площадью и Садовым кольцом, горделиво высится среди приземистых особнячков старинный четырехэтажный дом. Возведен он был лет пятнадцать спустя после наполеоновского пожара и несколько раз перестраивался и реконструировался, последний раз в 1954 году. Квартира профессора Платонова Бориса Андреевича находилась на втором этаже. Помещение было просторное — четыре изолированные комнаты, вместительный холл, двадцатиметровая кухня, два балкона, антресоли, высоченные потолки. Покойный Андрей Феоктистович был заместителем министра просвещения. Он рано потерял жену (как и его единственный сын впоследствии) и оставил в наследство Борису жилье и библиотеку — одну из лучших частных библиотек в Москве с древними манускриптами Востока и оригиналами монастырских летописей, экземплярами работ Первопечатников Германии и России. Обстановка была изысканная, антикварная.

Борис Андреевич, задержавшись взглядом на этикетке темной бутылки виски и улыбнувшись, бодрым голосом объявил: «Итак, продолжим, господа, дискуссию. Прошу к столу». Гости не заставили себя долго ждать.

Русская водка знаменита на весь мир. Но ведь под стать ей и русская закуска, о которой мало кто знает за пределами России — соленые огурчики и арбузы, квашеная капуста (особенно в вилках) с клюквой или морошкой, моченые яблоки (антоновка), соленые и маринованные грибки (грузди, рыжики, белые), копченая медвежатина и кабанятина, жареные тетерева и перепелки, янтарная стерлядка и золотистый осетр, и, конечно же, царица русской закуски — икра.