Михеич тоже помнил про повадки Погодаева и его имени не назвал, а рекомендовал бригадиром Маркарова.

Пасечнику симпатичен недоучившийся студент Мартирос Маркаров, которого в бригаде прозвали Антидюрингом за склонность к философствованию.

Маркаров не из равнодушных, в этом его не упрекнешь, но Пасечника настораживало какое-то избыточное спокойствие, почти флегматичность, неторопливость жестов и движений.

И не повредит ли будущему бригадиру репутация шутника, не всегда поймешь, говорит он серьезно или острит?

— Дорогие друзья, — сказал Маркаров в ответ на рекомендацию Михеича, — вы потеряете исполнительного монтажника. А кого получите взамен? Получите плохого бригадира. Какая от этого польза стройке? Никакой. И вы, дорогие, пострадаете больше всех.

Кто-то из монтажников, кажется Чернега, назвал Шестакова.

Раздались возгласы одобрения, послышался и женский голос.

Шестаков встал и неуверенно отказался. В бригаде есть товарищи поопытнее... Он предполагал, что выберут Маркарова, и, может быть, поэтому отказывался недостаточно энергично.

С другой стороны, его настойчивый отказ прозвучал бы самонадеянно — будто он всерьез полагает, что его фамилия, необдуманно названная Чернегой, вызовет безусловное одобрение.

Если бы Пасечнику предстояло сделать выбор между этими двумя, он предпочел бы более опытного Маркарова; видимо, этот выбор сделают и монтажники.

Нельзя после отказа Ромашко и Маркарова принять самоотвод Шестакова, останется всего одна кандидатура. Пострадает сама идея выборов бригадира. Пасечник хотел избежать вынужденного единогласия.

— Ты в армии рядовым служил? — спросил Пасечник у Шестакова.

— Старшей сержант.

— Род войск?

— Понтонно-мостовой батальон.

— Товарищи по оружию. И мы с Михеичем саперы... Чем командовал?