Она, наверное, могла, не останавливаясь, читать целыми сутками. В ростовской квартире часто собиралась местная интеллигенция, такой интеллектуальный бомонд. Этих людей не волновали мода и политика, подробности личной жизни и даже сексуальная ориентация знаменитостей. Они жили в своем закрытом мире, не впуская никого со стороны. А выпускали только по очень уважительным причинам, в числе которых была смерть. Впрочем, она не спрашивала разрешения, когда забрала большого друга семьи – доктора-кардиолога Александра Павловича, а следом и отца Генриха.

Владимир Иванович – так звали отца – тихо обожал мать. Их роман мог бы стать основой для трогательной мелодрамы, потому что, встретившись сразу после войны, они страстно полюбили друг друга и потерялись. Так бывает. Тщетные поиски в течение трех лет не увенчались успехом; жизнь диктовала свои суровые законы – и оба обзавелись семьями. Но когда случай буквально столкнул их на главном городском мосту, они уже не смогли расстаться. Через год с небольшим на свет появился Генрих – талантливый, красивый и любимый сын счастливых родителей. Он рос в ласке, любви и заверениях в гениальности, поэтому получил самое лучшее образование и воспитание. Во многом благодаря тому, что вокруг мамы собирались не только творческие личности, но и просвещенные деятели науки.

Отец не любил шумные застолья и споры, он редко принимал в них участие. Присаживался к гостям на несколько минут, здоровался и удалялся в свой кабинет, ссылаясь на занятость. Никто и не догадывался, что у него шалило сердце, и вообще он любил одиночество и тишину. Его ближайшим другом и лечащим врачом был кардиолог Александр Павлович – он всегда садился справа от Виктории Марковны, и это значило многое, хотя доктор с первой попытки не мог угадать, кто такой Гумилев. Впрочем, папа Володя тоже не мог. Может быть, это неумение объединяло двух нигилистов, не смевших спорить с романтиками.



39 из 202