
Так Генрих стал единственным мужиком, который должен был опекать Викторию Марковну. Сын с лихвой заместил всех возможных мужчин в жизни Виктории. Так ему хотелось думать: выбиваясь из сил, параллельно с учебой в меде Генрих устроился в городской морг, пройдя циничный тест «на вшивость». Тест заключался в том, что на грудь покойника работодатели – а на самом деле пьяные вдрибадан сторожа – ставили стакан водки и клали закусь – соленый огурец. Выпил, закусил – тест прошел. Не смог, стошнило или просто испугался – возвращайся домой, к мамане под юбку. Генрих прошел тест, потому что за ночную работу в морге платили три с половиной ставки. Тем более никто не мешал занятиям и, даже наоборот, можно было пользоваться физическим материалом для собственных исследований.
Генрих старался не только обеспечить маму деньгами, он действительно хотел помочь справиться с горем: водил ее в театр, покупал небольшие подарочки, иногда баловал букетиками цветов. Он настолько увлекся опекой Виктории Марковны, что не замечал ничего вокруг. Не замечал, что рядом с его микроскопическими букетами с некоторых пор всегда стояли огромные пурпурные жирные розы; что мать, несмотря на траур, стала краситься и наряжаться в модные, сшитые на заказ, платья, чего не делала даже в молодые годы; что в доме не переводилась черная икра, шоколад, балык, осетрина и прочие деликатесы...
