С такими мыслями Генрих сунул ключ в замочную скважину и попытался как можно тише повернуть его. Ключ не поворачивался. Генриху пришлось положить букет прямо на обшарпанную коричневую плитку подъездного пола. Он снова и снова пытался открыть проклятый замок, пока не понял, что он закрыт изнутри. Виктория Марковна закрывалась крайне редко, потому как всегда ждала сына и, услышав звук открывающейся двери, спешила помочь ему раздеться, забирала сумки и торопила к столу. На этот раз все было по-другому. Пришлось на ходу менять планы.

С тех пор как папа закрылся в кабинете и больше не вышел оттуда, закрытые двери вызывали у Генриха панику. Он стал яростно звонить и молотить кулаками в дерматиновую обивку. Пестрые гвоздики валялись на побитом жизнью кафеле и равнодушно красивели в полумраке. Прошла целая вечность, прежде чем за дверью послышался испуганный голос Виктории Марковны:

– Кто там?

– Мам, это я, открой, пожалуйста, открой! – Генрих почувствовал облегчение – она жива. С ней все в порядке!

Дядя Миша

Мы часто забываем очевидное: человек – это не только мозг, но еще и тело. Нельзя понять работу мозга, не рассматривая все богатство взаимодействия мозговых систем с различными системами организма.

Н.П. Бехтерева

Дальше все было как в кошмарном сне или в тупом безвкусном кинофильме. Неприбранная раскрасневшаяся Виктория Марковна с размазанной косметикой, в запахнутом китайском халате, явно не в своей тарелке, сбивчиво пыталась объяснить сыну: – Только не переживай, я тебя умоляю, не принимай близко к сердцу! Это – не то, что ты думаешь! – Я ничего еще не думаю, потому что пять минут назад я думал, что с тобой что-то случилось! – Генрих и вправду ничего не «думал».