Но барон оттолкнул его с силою прочь:

- Вы дерзкий самозванец, а не король; настолько-то я силен в географии, что знаю, что на Кандии нет никакого короля. Вы не помещены ни в одном государственном календаре, а если бы и были включены, то разве в качестве опечатки... Прочь, говорю я вам, убирайтесь вон из воздушного пространства!

Карлик начал самым неприятным образом ворчать; девушка повернула свою голову, он сжался и скользнул в бумажник, который девушка повесила на золотой цепочке на шее в виде амулета.

- О барон, - сказала она, - ты храбр, и у тебя нет недостатка в божественной грубости. Посмотри, к нам уже приближается отряд из Патоса...

В самом деле цветочный трон Армиды, поддерживаемый сотнями гениев, повис в вышине. Барон сел в него с девушкой, и он, шумя и свистя, полетел по воздуху.

- Боже! - вскричал барон в то время, как голова у него кружилась все сильнее и сильнее, - Боже, если бы я, по примеру моего друга графа, совершил хоть одну воздушную поездку с господином или госпожой Рейхардт, я бы мог считать себя опытным человеком и понимал бы что-нибудь в воздухоплавании, но теперь, что толку в том, что я сижу на троне рядом с небесным видением, когда голова у меня так кружится, что меня начинает тошнить.

В то же мгновение король Кандии выскользнул из бумажника и, подняв снова ужасный свист и храп, уцепился за ногу барона, так что последний свалился с трона и, вновь вскарабкавшись на него, едва мог держаться. Но фатальный кандийский король становился все тяжелее и тяжелее и наконец совсем стащил бедного барона... Цепь из роз, за которую он хотел удержаться, разорвалась, и с криком ужаса барон полетел вниз и... проснулся!..

Утреннее солнце ярко светило в окно. Барон едва мог прийти в себя; он протер глаза и почувствовал сильную боль в ногах и в спине.

- Где я? - вскричал он. - Что это за звуки?

Писк, ворчанье и ропот кандийского короля все еще продолжались. Наконец барон поднялся с пола, на котором он лежал рядом с софой, и тотчас открыл причину странных звуков. Возле него в кресле лежал итальянец и страшно храпел. На полу, у его ног, лежала гитара, выпавшая из его рук.