горькое, как коктебельские вина, что мы на пристани пили ночами. Непоправимо, невозвратимо… Как восхитительна эта свобода — будто бы в небо, будто с обрыва, будто в морскую терпкую воду. Ставши чужим, не суди, не неистовствуй, если и вспомнишь — то только хорошим. Помнишь ночные прогулки по пристани и возле пристани мелких рыбёшек? Ну ничего, дотянуть до рассвета — уже недолго: вспомню невольно… Эти минуты точно монеты, что из ладони падали в волны. Мы их бросали тогда при прощанье и обещали приехать, вернуться. О, эти детские обещанья… Утро. Рассвет. Возвратиться. Проснуться. 2 Ты за меня не бойся, слова мои тихи. И я не плачу больше — пишу тебе стихи. Все у меня как прежде, копаю и полю свой огород в надежде, что папу прокормлю. Семейство стало мало — легко кормить сейчас. Нет Анечки и мамы, и ты оставил нас. И каждый день мой ярок, и тесен каждый миг. Ты знаешь, мне в подарок прислали столько книг! Мне славно жить на свете, и в комнате уют. И новые кассеты не о тебе поют. Не сетую, не плачу — ты этого хотел. Прощай. Пора на дачу. На даче много дел.

1997

* * *

Был дом. Была мама. Был запрет возвращаться домой поздно.