Всё грозней глубокий гул, Дольный ропот, горный гомон. Кто-то молнией хлестнул И швырнул с разбега громом. И разнузданный тиран Потрясает основанья, Возмущает океан, Громоздит на зданья зданья. Расседаются дома, Ударяют оземь крыши. Расползлися закрома, Сторожа бегут и мыши. Нищий с алчною сумой И банкир скоробогатый Сочетают смертный вой, Смертным ужасом объяты. Очистительный обряд Ты ли вновь свершаешь, Майя, Подвенечный свой наряд В буйной страсти раздирая? Июнь 1927, Дубровник

ДАЛМАТИНСКАЯ ЭЛЕГИЯ

Непобедимая Армада облаков Плывет торжественно над Адрией ночною, Над безнадежностью безлюдных островов, Над этой жесткою и голою скалою. Пусть легендарных звезд давно угасший свет, Мерцая, серебрит гордыню смутных палуб, – Я утерял давно надежды первых лет, И сердцу скорбному не надо вещих жалоб. К чему стремишься ты, строптивая душа? Иль, снова возмутясь, верховной ищешь власти? Зачем твой скрытный взор, волнуясь и спеша, Стремится разгадать мелькающие снасти? Они – видения томительного сна. О, пристальней взгляни, их стройный очерк тает. Лишь чуткой ощупью незрячая луна По сонным берегам, бессонная, блуждает. 1929

ЦИРЦЕЯ