Отец, мой век недолог был, но все же Я сладость жизни кое-как вкусил. Наш Ахильчи совсем немного прожил, Пал, не растратив юношеский пыл. Два истых горца, мы не знали страха, Местами поменяться мы могли б. Ты первым на меня надел папаху, Уж лучше бы я первым и погиб». «Ах, Магомед, не знаю, что ответить. Кто знает меру горечи моей? Как дальше буду жить на этом свете, Утратив двух любимых сыновей? Один ушел в пучину Черноморья, Другой дождаться не сумел отца… Лишь тот, кто испытал двойное горе, Меня понять сумеет до конца». «Отец, — в ответ я слышу, — нам труднее На дне морском и в глубине земли. Ведь гибелью безвременной своею Мы нашим близким горе принесли. Мы принесли вам новые морщины, Отец родной и дорогая мать. Я бедную жену свою покинул, Как без меня ей дочку воспитать? Но ты учил нас побеждать страданье, Не замыкаться в горести своей. Взгляни — на бесконечном поле брани Убиты миллионы сыновей. Ты знаешь, от какой погиб я раны. Тебе мой друг поведал обо мне. А сколько есть героев безымянных, Чей след исчез в прожорливом огне? Я, может быть, в стихах твоих воскресну, В строке Расула оживу на миг. А сколько их, достойных, но безвестных, Что не войдут в проникновенный стих? Ты не казнись, не думай непрестанно О нас, ушедших, — мы живем в тебе, В твоих делах во славу Дагестана, В твоей неиссякающей судьбе». …Опять вокзалы, деревеньки, люди,