Вздыхал — и хоронил его прилежно

Между листов — как тайный, милый клад,

Залог надежд и будущих наград,

Как прячут иногда сухую травку,

Перо, записку, ленту иль булавку.

12 (87)

Но кто ж она? — что пользы ей вскружить

Неопытную голову, впервые

Сердечный мир дыханьем возмутить?

И взволновать надежды огневые? —

К чему? — он слишком молод, чтоб любить

Со всем искусством древнего Фоблаза;

Его любовь, как снег вершин Кавказа

Чиста, тепла, как небо южных стран…

Ему ль платить обманом за обман? —

Но кто ж она? — не модная вертушка,

А просто дочь буфетчика, Маврушка.

13 (90)

И мудрено ль? — четырнадцати лет

Я сам страдал от каждой женской рожи…

И простодушно уверял весь свет,

Что друг на дружку все они похожи;

Волнующихся персей нежный цвет

И алых уст горячее дыханье

Родили в Саше новое желанье;

Он трепетал, когда его рука

Ее одежд касалася слегка,

Но лишь в мечтах видал он без покрова

Всё, что для нас конечно уж не ново.

14 (91)

Он потерял и сон и аппетит,

Молчал весь день; и бредил в ночь; бывало

По коридору бродит и грустит

И ждет, чтоб платье мимо прожужжало,

Чтоб ясный взор мелькнул!.. суровый вид

Приняв, он иногда улыбкой хладной

Ответствовал на взор ее отрадный;

Но с сердцем страх невыгодна борьба,

Оно капризно, глупо, — как судьба…

Итак, мой Саша кончил с ним возиться

И положил с Маврушей объясниться.

15 (92)

Случилось это летом в знойный день;

По мостовой широкими клубами