Вздохнет о жизни будущей и прежней!

8 (83)

И проклянет, склонясь на крест святой,

Людей и небо, время и природу;

И проклянет грозы бессильный вой

И пылких мыслей тщетную свободу.

Но нет! К чему мне слушать плач людской?

На что мне черный крест, курган, гробница! —

Пусть отдадут меня стихиям! Птица

И зверь, огонь и ветер, и земля

Разделят прах мой; и душа моя

С душой вселенной, как эфир с эфиром,

Сольется — и развеется над миром!

9 (84)

Пускай от сердца, полного тоской

И желчью тайных, тщетных сожалений,

Подобно чаше, ядом налитой,

Следов не остается; без волнений

Я выпил яд — по капле — ни одной

Не уронил; но люди не видали

В лице моем ни страха, ни печали,

И говорили хладно: он привык!

И с той поры я облил свой язык

Тем самым ядом, и по праву мести

Стал унижать толпу под видом лести!..

10 (85)

Но кончим этот скучный эпизод!

И обратимся к нашему герою;

Он не имел ни горя, ни забот

Житейских — и невинною душою

Искал страстей, как пищи. — Длинный год

Провел он средь тетрадей, книг, историй,

Грамматик, географий и теорий

Всех филозофий мира — пять систем

Имел маркиз — а на вопрос зачем

Он отвечал вам гордо и свободно:

«Monsieur! c'est mon affaire» — (так мне угодно).

11 (86)

Но Саша не внимал его словам,

Рассеянно в тетрадке над строками

Его рука чертила здесь и там

Какой-то женский профиль — и очами,

Горящими, подобно двум звездам,

Он долго на него взирал — и нежно