Ты – как целый народ,

Почему-то оставленный Богом.

Раз нельзя перестать -

Ты мне время хотя бы ускоришь…

Если чаще глотать,

Проступает чистейшая горечь.

Не читай между строк.

Здесь одна лишь тоска без просвета.

Это просто листок,

Как и прочие,

канувший в Лету.

Пион качнёт чалмою иноверца,

Немного солнца и дождя пролив.

И ветра недоверчивый порыв

Несёт трилистника сухое сердце…

Любви моей роскошный недолёт!

Но с абсолютным слухом первой скрипки,

С блаженным мороком рассеянной улыбки

И точным временем наоборот.

Кончил жук самосожженьем,

В жадном затрещал костре.

Стал игрой воображенья,

Чёрной точкой в янтаре.

Кто летает против правил -

Выбирает верный путь.

Ничего нельзя исправить,

Никого нельзя вернуть.

Дыма вьющаяся тропка.

И огня живая медь.

Всё душе его неробкой

Вмиг дано запечатлеть.

Владимиру Корнилову

Круглится летняя дорога.

Коротким счастьем пахнет хмель.

О, чья неясная тревога

Качает ночи колыбель?

Она плывёт в воздушной пене -

И так внезапно вдруг видна

Сквозь вероломство светотени

Дневных событий глубина.

И тяжесть Яблочного Спаса

Наутро ссыплется в ведро,

Дыханьем наполняя сразу

Его гремящее нутро.

И птичий свист летит за нами.

У летней жизни нрав простой:

Глядит весёлыми глазами,

Играет в зелени густой.

Поймёшь – и ничего не надо.

Всё дальше, дальше

налегке…

И обаяние распада

В уже осеннем холодке.

1

Мысль об иной – быть может, лучшей – жизни,

Которую сей город воплотил,

И гордость, и любовь к своей отчизне,

И предрасположение светил.

Нет ничего красивей этой смерти,