И линии судьбы проступят ясно,

Для нас они невидимы… Почти.

Татьяне Кузовлевой

Когда новогодняя ёлка

Последнюю снимет серьгу,

И тонко чернеют иголки

На хрупко-крахмальном снегу,

И утром как будто приснится,

Что свет расширяется вдаль, -

Зима начинает двоиться -

И перетекает в февраль.

И в счастье впадаешь, как в детство,

И, сделав горячий глоток,

Забыв потеплее одеться,

С коньками летишь на каток.

Не чувствуешь лёгкие ноги.

(Ничто ещё не решено!)

Скользить по зеркальной дороге

Таинственно, страшно, смешно…

Всё чаще и всё бессвязней

сквозь сны проступает детство -

И память выносит на берег

сокровища и скелеты.

И потолок прожигает -

от света некуда деться -

Горящая чёрная точка,

которой в помине нету.

И, делая жизнь короткой,

упрямо плывут за нами

Все гулкие детские страхи,

захлебываясь и спеша.

Мой дом безутешно болен

нехрупкими этими снами…

Такие странные тени

отбрасывает душа.

Памяти отца

Мы всё ещё отбрасываем тени,

Сквозь прошлое пытаясь посмотреть.

Есть право выбора

меж этими и теми,

Единственное право – умереть.

А глубина негаснущего неба?

А гром беззвучный среди бела дня?

Ты есть, ты был, когда-то были, не был…

Мой бедный, бедный,

слышишь ли меня?

…покой нам только снится…

А. Блок

Сбившись в кучу, ели

Никого не ждут.

И метут метели,

Без конца метут…

А на повороте,

Где река видна,

Замечтавшись вроде,

Ель стоит одна.

Сквозь её иголки

Холод не проник.

Звёзд упало сколько

Ей за воротник?

Пусть её под вечер

Заметёт ещё.

Растревожит ветер,