Растолкав плечом…

Только ей важнее -

Скрытое от глаз.

Сны зимой страшнее

И длинней в сто раз.

Легко сказать – убить Левиафана!

Откроешь дверь – там нету никого.

Лишь вдалеке играет фортепьяно,

И чьи-то гости слушают его.

Пыльцою жёлтою забрезжит свет вечерний.

Вот-вот планеты выстроятся в ряд.

Прорви, прокашляй этот воздух чёрный -

Пока навылет лёгкие болят…

И станет страх покоем отрешённым,

И будет сон спокоен и глубок.

Но должен мой двойник умалишённый

Разматывать, разматывать клубок

Тоски и смуты, смуты и разлада…

Фонарь качается, мигая, на столбе.

Ведь говорили старшие: не надо

Приваживать чудовище к себе.

К.

Нам с тобой ни шагу

назад не сделать…

До последней точки,

до строчки белой

На твоей рубашке

(твоих объятий!),

До размытых солнечных

ярких пятен,

Навсегда застывших

на снимке старом, -

Ничего не зря,

ничего не даром.

Остаётся всё…

Только мало значит.

Кто опять стоит на ветру

и плачет?

Слишком много света

в дали бессрочной,

В этот снимок впечатанной

так же прочно.

Клюнешь меня в ключицу,

Пробормотав: «Пока!..»

Зимнюю красную птицу

Видно издалека.

И никому не больно,

Нечему тут болеть…

Свиделись – и довольно,

Что нам себя жалеть.

Мчится как сумасшедший,

Снег набирает в рот,

Будущий и прошедший,

Сбывшийся Новый год.

Ветер по веткам шарит,

Гости приходят – те.

Яркий стеклянный шарик

Светится в темноте.

Чашка с кофейной гущею,

Что ты покажешь мне?

Бедная моя, лучшая,

С бабочкою на дне…

Невозможный, душный, лишний,

Но и всё же – самый лучший…