В край печальный, нелюдимый,
В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!О, скажи, найду ль забвенье, – я молю, скажи, когда?"Каркнул Ворон: «Никогда»."Ты пророк, – вскричал я, – вещий! "Птица ты – иль дух зловещий,Этим небом, что над нами, – богом, скрытым навсегда, -Заклинаю, умоляя, мне сказать – в пределах РаяМне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?"Каркнул Ворон: «Никогда».И воскликнул я, вставая: "Прочь отсюда, птица злая!Ты из царства тьмы и бури, – уходи опять туда,Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,Удались же, дух упорный! Быть хочу – один всегда!Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь – всегда!"Каркнул Ворон: «Никогда».И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,С бюста бледного Паллады не умчится никуда.Он глядит, уединенный, точно Демон полусонный,Свет струится, тень ложится, – на полу дрожит всегда.И душа моя из тени, что волнуется всегда.Не восстанет – никогда!Ворон (1905-1924) Перевод В. Брюсова
Как-то в полночь, в час унылый, я вникал, устав, без силы,Меж томов старинных, в строки рассужденья одногоПо отвергнутой науке и расслышал смутно звуки,Вдруг у двери словно стуки – стук у входа моего."Это – гость,– пробормотал я, – там, у входа моего,Гость, – и больше ничего!"Ах! мне помнится так ясно: был декабрь и день ненастный,Был как призрак – отсвет красный от камина моего.Ждал зари я в нетерпенье, в книгах тщетно утешеньеЯ искал в ту ночь мученья, – бденья ночь, без той, когоЗвали здесь Линор.