«Больше никогда!»Птица ясно прокричала, изумив меня сначала.Было в крике смысла мало, и слова не шли сюда.Но не всем благословенье было – ведать посещеньеПтицы, что над входом сядет, величава и горда,Что на белом бюсте сядет, чернокрыла и горда,С кличкой «Больше никогда!».Одинокий, Ворон черный, сев на бюст, бросал, упорный,Лишь два слова, словно душу вылил в них он навсегда.Их твердя, он словно стынул, ни одним пером не двинул,Наконец я птице кинул: "Раньше скрылись без следаВсе друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!.." Он тогдаКаркнул: «Больше никогда!»Вздрогнул я, в волненье мрачном, при ответе стол"Это – все, – сказал я, – видно, что он знает, жив го,С бедняком, кого терзали беспощадные печали,Гнали вдаль и дальше гнали неудачи и нужда.К песням скорби о надеждах лишь один припев нуждаЗнала: больше никогда!"Я с улыбкой мог дивиться, как глядит мне в душу птицаБыстро кресло подкатил я против птицы, сел туда:Прижимаясь к мягкой ткани, развивал я цепь мечтанийСны за снами; как в тумане, думал я: "Он жил года,Что ж пророчит, вещий, тощий, живший в старые года,Криком: больше никогда?"Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть ни слогаПтице, чьи глаза палили сердце мне огнем тогда.Это думал и иное, прислонясь челом в покоеК бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда…Ах! при лампе не склоняться ей на бархат иногдаБольше, больше никогда!И, казалось, клубы дыма льет курильница незримо,Шаг чуть слышен серафима, с ней вошедшего сюда."Бедный!– я вскричал,– то богом послан отдых всем тревогам,Отдых, мир! чтоб хоть немного ты вкусил забвенье, – да?Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь Линор, – о, да?"Ворон: «Больше никогда!»"Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл, птица или демонИскусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда?Я не пал, хоть полн уныний!
