как мы сожгли Москву в 1812 году. Не обороняют города до полного самозабвенья, как мы обороняли Ленинград. Наполеон брал целёхоньким Берлин, Гитлер брал целёхоньким Париж… Как это гуманно и как удобно! В старинной обжитой Европе, исполненной благородных традиций, не ездят по таким дорогам, как у нас, — там они считаются непроходимыми… И столько стихов не читают, столько спиртного не пьют, по родине так не скучают, песен таких не поют…

1982

* * *

Два часа пополудни, а вечер. Мгла. Огни сухогруза видны. Снег, да брызги, да воющий ветер, да размытое око луны. Рядом остров — маяк за дорогой, лысый берег, скупое жильё… Острый нож красоты этой строгой проникает под сердце моё. Я смотрю: что ж, и это Россия, где полгода полярная тьма. Всё равно — здесь настолько красиво, что от этого сходишь с ума. Я под снегом стою перекрестным и придавлен, как будто бедой, этим Севером, диким и честным, беспощадной его красотой.

Похороны Твардовского

Этот день был скуден и не долог. Тусклый свет витал над головой. Я запомнил запах свежих ёлок, монастырь огромный, снеговой. Этот день, наверное, обыден у природы вечной на кругу. Был покойник так и не увиден за толпой, сомкнувшейся в снегу.