Прошло несколько суток, пока Андрей добрался до места. Он ехал в товарном вагоне, потом в электричке. Потом в другой электричке. Потом в третьей... Хотелось есть, и Андрей стащил пирожок из буфета. Стянул бублик в магазине напротив вокзала. Из другого магазина украл банку рыбных консервов, которую после открывал какой-то острой железякой. Железяку подобрал на улице... Он старательно обходил милицейские и особенно военные патрули. Чудом его не заловили.

Андрей не узнавал свой город - город, где он родился и вырос. Все тут было теперь каким-то другим - не тем, каким он это все помнил. Вот - кафе, где год назад Оля сказала ему, что будет ждать его столько, сколько понадобится. Подойдя ближе, Андрей увидел на двери замок. Только промокший бездомный пес у входа грыз кость, да какая-то бабушка неспеша ковырялась в мусорном баке. В этом кинотеатре за день до того, как Андрей ушел в армию, они смотрели с Олей какой-то фильм. Какой - Андрей не помнил. Сегодня кинотеатр был на ремонте. Мокрое серое здание, лишеное привычно украшавших его афиш, казалось, нахмурилось и молча глядело в пустоту своими большими черными окнами.

С вокзала Андрей направился домой. Он еще и сам не знал, что собирается делать. Для начала хотелось вымыться, переодеться, поесть.

Через пятнадцать минут Андрей увидел свой родной двор - тот самый двор, где прошло его, далекое теперь, детство. Здесь все было так же серо, пусто, тоскливо. Как и везде. Он на минуту остановился и отыскал взглядом окна квартиры, где жила Оля. У него перехватило дыхание. А, впрочем, окна - как окна.

Не задерживаясь больше, Андрей поднялся на восьмой этаж и надавил кнопку звонка. Дверь ему открыла мать. Она была в своем обычном домашнем халате и тапочках на босу ногу. Ее растрепанные рыжие волосы не знали расчески уже несколько дней. Опухшие глаза выдавали следы вчерашнего перепоя.