И здесь, хотя б самой печали Мы скорбный голос услыхали, Он нас бы все ж утешить мог. Сказал бы он: "Не все здесь рок Унес, не все земле досталось, И не совсем здесь жизнь прервалась". Хоть блеск былой внутри дворца Еще не стерся до конца, Хотя лишь постепенно тленье Ведет работу разрушенья, Но не сулит покой и мир Его наружный вид: факир, Усталый путник, дервиш нищий Бегут жилья, где сытной пищей С любовью их не угостят, И мимо вымерших палат Идут и бедный и богатый. Исчез хозяин тороватый, Гостеприимства канул след С тех пор, как здесь Гассана нет. Его дворец стал жертвой тленья, Там не найти отдохновенья, Там опустел ряд пышных зал, И скрылся раб освобожденный, Когда с чалмою рассеченной Гассан от рук гяура пал. … Вот группа движется в молчанье, Все ближе… Вижу я блистанье Их ятаганов дорогих. Тюрбаны щегольские их Перед моим пестреют взглядом, В зеленом платье пред отрядом Идет поспешно сам эмир. "Кто ты?" – "С тобой да будет мир, Салам алейкум! Звук привета Пусть служит вам взамен ответа! Я мусульманин… Но с собой Вы груз несете дорогой? Там мой баркас готов к услугам". "Да, да, ты прав… так будь же другом, Скорее челн свой снаряжай… Нет, паруса не наставляй, Возьми весло и чрез пучины Греби, пока до половины Ты не доедешь… Надо ж нам Держать свой путь к тем берегам, Где море дремлет под скалою Над бесконечной глубиною.